50 и одно дыхание легче - Лина Мур

Моё тело горит от желания. В горле сушит. Мои бёдра сжимаются, как и низ живота ноет от желания.

Провожу губами по его возбуждённому члену под тканью боксеров. Грудь Николаса быстро поднимается и опускается, когда мой язык касается выглядывающей головки члена. Ласкаю его, вырывая из горла Ника стон. Опускаю ниже боксеры и провожу губами по всей длине, оставляя красные отпечатки губ. Обхватываю головку и всасываю в себя, ощущая, как она наливается у меня во рту. Языком играю с ним, а Ник дёргает бёдрами мне навстречу, но я надавливаю на них, заставляя сидеть неподвижно. Поднимаю глаза, посасывая его член, и он смотрит на меня взглядом, от которого клитор пульсирует сильнее. Выпускаю член изо рта и поднимаюсь выше. Впиваюсь в губы Ника, своевременно хватая его за руки и придавливая к дивану.

— Я не разрешала, — шепчу я.

— Я же не принял душ…

— Мне плевать. Хочу тебя такого. Буду любить любого. Всегда, — опускаюсь поцелуями к шее, и сажусь сверху.

Целую его шею и кусаю, ощущая на языке солоноватый привкус. До одурения возбуждает. Это он. Весь мой.

Потираюсь клитором о его член, шумно дыша и постанывая от возбуждения. Я скольжу по нему, с силой сжимая его руки, и снова нахожу губы. Мы целуемся так жадно. Он кусает меня, ожесточённо демонстрируя своё желание.

Но я резко отстраняюсь и встаю.

— А теперь, мистер Холд, я даю волю вашей фантазии, — произношу, улыбаясь и облизывая губы.

Ник словно ждал этого. Он подскакивает с места и хватает меня за подбородок, сжимая его.

— Я люблю тебя, крошка. Я схожу с ума от тебя, — хрипло говорит Ник и накрывает мои губы, толкая меня спиной куда-то. Отдаюсь полностью в его власть. Всё же я предпочитаю подчиняться ему, а не повелевать. Я его. Каждый кусочек моего тела и сердца принадлежит ему.

Николас разворачивает меня спиной к себе и прижимает к стене. Делаю один вздох, как он грубо ударяет по ногам, отчего они раздвигаются. А в следующий момент входит в меня. Резко. Вызывая прилив такой страсти, от которой я вскрикиваю и только хочу опереться ладонями в стену, как он хватает мои руки и, трахая меня, сводит их за спиной.

— Хорошо? — Спрашивает он, дёргая меня за волосы.

— Да, — стону я, двигаясь к нему навстречу.

— Ты извела меня. Это тело. Эти глаза. Моя. Моя любимая крошка. Моя. И этого так мало и в то же время много, — рычит он мне на ухо, вбиваясь в меня мощными ударами.

Возбуждение с каждым разом возрастает. Ник ударяет меня по ягодице, отчего я дёргаюсь, и моя кожа вспыхивает от боли, а затем всё тело наливается ещё большим желанием. Страсть кипит в моих венах. Мы как животные. И мне нравится всё это. Боль и желание. Любовь и подчинение. Похоть и притяжение. Нежность и грубость. Всё вместе. Это настоящее. Это наше.

Оргазм накрывает меня, и я кричу его имя, сотрясаясь в конвульсиях оргазма. Всё моё тело напрягается и стискивает его член, отчего Ник сильнее сжимает меня в своих руках и делает финальные толчки, издавая стон. Я едва могу стоять на высоких каблуках от резко навалившейся на меня истомы и освобождения.

Николас подхватывает меня и тащит на диван. Мы падаем на него. Сначала он, а я сверху со сдавленным писком.

— Ты самая сексуальная и развратная девственница, которую я встречал в своей жизни, Мишель Пейн, — тяжело дыша, говорит Николас и целует меня в губы.

Огни продолжают играть над нами, изредка задевая нас своим свечением. Я смеюсь, и Ник тоже. Музыка разливается возбуждающими мотивами, а мы целуемся. Снова и снова, словно это всё первый раз. И ведь, правда, каждый день — это маленькая жизнь, которую мы проживаем так, чтобы было о чём вспомнить.